Хантер вспомнил как полчаса назад, он, бесшумно открыв воровским инструментом дверь, неслышной тенью, крался по коридорам коттеджа, старательно переступая через лежавшие там и тут, местами сплетавшиеся в толстые узлы, чаще всего черные и красные, линии судьбы. Он поднялся по винтовой деревянной лестнице, стараясь ступать на ступеньки как можно дальше от середины, чтобы они, не дай бог, не заскрипели. Потом была черная, свежевыкрашенная дверь и охотник, благодаря некоему, присущему только ему шестому чувству, уже знал что маг именно за ней. Так оно и оказалось. Маг сидел в плетеном кресле-качалке и курил толстую, гаванскую сигару. Ворвавшись в комнату, охотник ощутил сильный запах хорошего табака, но уже в следующее мгновение, напрочь о нем забыв, бросился к креслу-качалке.

Счет шел на секунды. Он застал мага врасплох и это было хорошо, очень даже хорошо, этим надо было воспользоваться.

Когда до кресла-качалки оставался лишь шаг, черный маг уронил сигару и хрипло спросил:

- Кто?..

- Я, - сказал Хантер, отработанным движением вонзая ему в грудь, точно в сердце, длинный и тонкий, с рукояткой в виде пучеглазого, злобного демона, ритуальный кинжал.

Да, вот так это все и было. А теперь ему предстояло вернуться домой. Так почему же он медлит?

Охотник еще раз поглядел на посыпанную песочком дорожку. Так, ничего особенного. Вон та тонкая, лютикового цвета нить принадлежит маленькому ночному зверьку, наверное, обыкновенной мыши. А рядом с ней... кто же это мог быть? Ну конечно, эту, горохового цвета нить судьбы вполне мог оставить большой дикий кот.

Приглядевшись, Охотник понял, что и кот и мышь были здесь еще ночью. Именно поэтому их нити судьбы выглядели так блекло. И конечно, судя по всему, коту с этой мышью не подфартило. Ее нить была местами красноватой, значит более энергичной. Стало быть, удача на стороне мыши и от кота, она несомненно ушла. Бедняга остался голодным.